Инспектор транспортного отдела СБ Хьюго Моран и вправду выглядел "прошлым". Явно представитель второго поколения, из числа тех, кто родился на Мэйлоре в семье первых поселенцев, и в детстве, вероятно, успел хлебнуть неудобств бурно развивающейся, но тогда еще не самой комфортной колонии. Совсем невысокий (по меркам людей из третьего поколения) сухой мужичонка, который в гражданском, наверно, сроду бы не выглядел сотрудником СБ. И форма "гайца" на нем сидела как-то комично, и сам он был какой-то жалкий на вид. Но взгляд имел цепкий, поэтому невзрачная внешность в его случае оказалась обманчивой.
Дверь для гостя была предусмотрительно открыта хозяином, и Моран вошел в пентхаус, окидывая взглядом его дизайнерско-минималистскую роскошь.
- Господин Дорваль? - позвал он, проходя в гостиную.
Увидев хозяина, вежливо поприветствовал его. Но его какое-то усталое лицо не выражало ни дружелюбия, ни негатива. Он весь был невзрачный. Старый служака, регулировщик транспорта, который до седых волос не дослужился даже до начальника какого-то отдела. Впрочем, несмотря на потасканный вид и ярко выраженные на лице годы, остатки волос Морана были заботливо подкрашены в рыжий цвет. Хотя клочки седины присутствовали повсеместно. Инспектор, видно, все же комплексовал немного из-за своей внешности. Но был женат, потому что на пальце его поблескивало обручальное кольцо.
- Я не хотел бы отнимать у вас много времени, - сказал он. - Давайте сразу приступим к делу.
Голос у Морана был таким же блеклым, как и он сам. Хрипловатый невыразительный тенорок.

Моран посмотрел на бокал и непроизвольно поджал губы, проведя по ним кончиком языка. Он явно хотел попробовать то, что пьют мажоры в таких апартаментах, но отрицательно покачал головой.
- Спасибо, ничего не надо. Я ненадолго. Насчет расследований вы и правы, и не правы одновременно. Некоторые дела закрывают быстро, но потом извлекают из архива для пересмотра, когда всплывают новые подробности. Вот кое-что из подробностей я и хотел бы выяснить.
Он посмотрел на диваны в гостиной и указал на них.
- Давайте присядем.
Не дожидаясь согласия хозяина, гость прошел по большому пространству комнаты, с какой-то осторожностью ступив на шикарный ковер, будто пол под ним мог сейчас провалиться. Хотя Моран держался вполне свободно, но все же в каких-то мелочах сквозило в его движениях некоторое неудобство, которое он испытывал, находясь в таких дорогих хоромах. По ковру к диванам он шел так осторожно, будто не хотел примять на нем ни ворсинки.
Усевшись и дождавшись, когда Дорваль займет место напротив, инспектор поднял руку и вывел в воздух над ней голографическое меню КПК. Выбирая что-то в нем, он снова заговорил:
- 24 июня 72 года вы следовали по воздушной магистрали №8, верно? - инспектор бросил короткий острый взгляд на Дорваля и снова перевел глаза на свое меню. - С вашего КПК пришло сообщение в общую диспетчерскую СБ.
Моран активировал запись, на которой была слышна аудиодорожка, но отсутствовало изображение.
"Офицер, какой-то ненормальный таранит меня в восьмом коридоре!"- проорал голос Клода, назвал координаты и отключился. Инспектор внимательно смотрел на Дорваля, пока он слушал запись.
- Это ведь ваш голос, так ведь? - спросил он совершенно спокойно своим бесцветным хрипловатым голосом. - И код вашего КПК зафиксирован в базе данных диспетчерской. Можете рассказать, куда вы направлялись в тот момент? И что вы видели на трассе? И почему потом не обратились в СБ или страховые компании, чтобы получить возможность возместить ущерб вашему флаеру?
Моран чуть улыбнулся, как будто хотел выглядеть добрым дедушкой, подбадривающим человека исповедаться. Но сквозь собравшиеся в прищуре морщины вокруг глаз голубым льдом смотрели его глаза.

- Вызовов аналогичного содержания в тот момент в диспетчерскую поступило около тридцати. И еще двадцать от прохожих после того, как флаер упал в парковой зоне, - ответил инспектор. - На ваш вызов и прочие отреагировали, поэтому и прилетели патрули. Я был в первом и кое-что сам видел.
Тут Моран как-то особенно многозначительно посмотрел на Клода, приподняв брови. Он снова поводил пальцем левой руки в голографическом меню своего КПК и вывел видеофрагмент на голоэкран. На нем отразилось озерцо в парке (примерно метрах в  50-ти от него), в которое падает кресло и белым облаком опускается парашют. Это явно был фрагмент записи с камеры наблюдения, так как внизу экрана висела строчка с указанием времени и даты. Человек в кресле неуклюже выбрался из него, находясь спиной к камере, и шатающейся походкой побрел по мелководью к берегу, спотыкаясь и пару раз упав по пути в воду. Дорваль мог в этой фигуре узнать себя в не самой лучшей своей форме. На спине возле шеи было отчетливо видно расползающееся красное пятно на белой мокрой рубашке. Во время выхода из воды на пешеходную дорожку человек на видео повернул голову влево, и инспектор нажал паузу в углу голоокна.
- Я хотел отметить, что этот человек очень похож на вас, господин Дорваль, - сказал он, поглядев на Клода и как будто сравнивая копию с оригиналом. - Конечно, камера была далековато, но сходство просто поразительное. Вы не находите?
По лицу Морана было видно, что он особо и не рассчитывает, что Дорваль сразу признается в чем-то. Палец инспектора снова сделал небольшой пасс в воздухе, открыв рядом с застопороенным видео еще одно окно - с записью с другой камеры в парке, показывающей, как к флаерам СБшников охранники корпорации подводят скрученного парня в белой рубашке, испачканной кровью. По комплекции и цвету волос он был вполне схож с Дорвалем.
- А это преступник, которого сдали сотрудникам СБ охранники вашей корпорации, - прокомментировал второе видео Моран.
В момент передачи захваченного человека СБшникам он снова воспользовался паузой, чтобы остановить момент, когда пойманный человек ненадолго повернулся к камере спиной.
- Сравните, - спокойно предложил инспектор. - Человек, выходящий из озера ранен и у него кровь на спине. А у пойманного преступника - нет этого пятна. Вряд ли у него было время простирнуть рубашку перед арестом.
Моран чуть улыбнулся, опять глянув на Дорваля, как будто искал у него поддержки в этот момент.
- А потом в парке было обнаружено вот это, - гость открыл над своей рукой в воздухе еще одно визуальное голографическое окно, в котором была голограма лежащей на столе развернутой рубашки, перепачканной землей и кровью на спине и плече.
- Полагаю, что мало существует людей, которые носят две рубашки одновременно, - произнес Моран. - И переодеться в парке у преступника точно не было возможности. Ну, а вот по этой голографии одна из посетительниц парка опознала человека, который выходил из озера.
Моран взмахом руки убрал все голоокна, висящие над его рукой в воздухе, и вывел одно - изображение Клода Дорваля, взятое с сайта корпорации, где внизу был указан нынешний статус хозяина пентхауса. Инспектор отключил изображения и голоменю КПК, опустил руки и воззрился на Дорваля.
- Расскажите мне, пожалуйста, как вы, будучи рядовым сотрудником техотдела Predicate Science через месяц вдруг стали шефом отдела информационной безопасности? Просто головокружительная карьера.

- И кстати, отчего это вы называете того бедолагу в двух рубашках преступником? Что он натворил-то? Неужели протаранил тридцать флаеров честных граждан. Как вы сказали, к вам поступило около тридцати аналогичных моему вызовов? - спросил Дорваль, перед этим посмеявшись и отшутившись на вопрос о карьере.
Моран чуть улыбнулся в ответ, но гримаска вышла грустной.
- Этого человека обвинили в краже ценной вещи из кабинета своего непосредственного руководителя, - ответил он. - Коллекционного меча в японском стиле, который тоже нашли в парке и позже вернули хозяину. Поэтому вор бежал, и его преследовали охранники корпорации. Протаранил и задел он не тридцать флаеров, но звонили в диспетчерскую те, кто не только стал его жертвой, но и просто участники дорожного движения, оказавшиеся на восьмой трассе в тот момент. Около тридцати вызовов в общей сложности. Если точнее, то 28.
Тираду о "слажавшей службе" и делах в Стиксе инспектор выдержал стоически, но лицом заметно так "закаменел".
- Еще вопросы, инспектор? - поинтересовался Дорваль, вдоволь оттянувшись на Моране.
- Вы же на них все равно честно не ответите, - произес он, чуть усмехнувшись. - Хотя, один все же задам. Вы никогда не задумывались о том парне, что сел тогда в тюрьму за вас? А ему еще сидеть три года... Ведь это вы были в парке и в том разбившемся флаере. Я лично в этом совершенно уверен. Раз уж пошел разговор начистоту, то отвечу взимностью. Расследование закрыто полтора года назад и благополучно лежит себе в архиве. Парень сидит. Крайний найден. Хотя он полностью признал свою вину, в протоколах его допросов я нашел несоответствия. Я у вас не с официальным визитом, господин Дорваль, а с частным. Мне самому эта история не давала покоя. Не я упек невиновного за решетку, но прекрасно осознаю, что благодаря и моим ошибкам он там оказался. Да, возможно, я слажал, хотя в тот момент я просто выполнял свою работу. И в результате имею камень на душе, от которого вряд ли уже избавлюсь. Но я все эти полтора года пытался самостоятельно продолжать расследование, которое закрыли отделы краж и транспортный. И я лично встретился почти со всей полусотней свидетелей. И то, что я открыл, вам сейчас честно рассказываю. Думаю, японский меч вообще ни при чем. Да и Бог с ним... Невиновный человек добровольно оклеветал себя и потерял свободу. И вот это меня во всей этой истории больше всего мучает. А вас?

- Спасибо, не надо, - чуть смущенно усмехнулся Моран. - Я через месяц выхожу на пенсию. Так что у меня будет природа со свежим воздухом в больших дозах ежедневно и без посторонней помощи. Деньги мне ваши не нужны, для вас они, кажется, важнее. А мне и своих вполне хватает. Мне было важнее получить ответы на свои вопросы. Кажется, я их получил...
Инспектор вздохнул и встал.
- Мне хочется сейчас перед вами оправдаться. Очень хочется. Но это будет чушью. Вы вот верное такое слово подобрали - чушь, - Моран покивал, как будто в размышлениях. - Как порой удивительно, когда поток чуши срастается в совершенно реальную, но чертовски грустную картину... И вы во многом правы... К сожалению... А если можете похлопотать, то похлопочите за того парня, который сейчас в Стиксе на нарах парится. Простите уж за такой лексикон. Если бы я узнал, что его выпуситили досрочно или по амнистии, я был бы доволен. Может, мы оба были бы довольны...
Моран каким-то суетливым жестом пригладил волосы на лысеющей голове и снова вздохнул, как будто нес тяжелую ношу, а теперь смог остановиться и передохнуть.
- Спасибо вам за уделенное мне время. Простите, что оторвал от дел. Я пошел. Всего доброго.
Инспектор повернулся и направился к выходу. И сзади он выглядел особенно старым. Судя по всему, ему было гораздо больше шестидесяти. Сутулая фигура в форме СБ так же аккуратно, как и прежде, миновала ковер, на полу уже чуть выпрямилась и двинулась к дверям свободнее.

Моран остановился и повернул голову, наклонив. Он не улыбнулся, хотя поза и наклон головы говорила о том, что хотел. Посмотрел на Дорваля с любопытством.
- Соломон Грандей, 32 года, 27-я зона на восточной окраине Стикса. Срок - 4 с половиной лет за кражу.
Он повернулся целиком и посмотрел на Клода уже прямо. Потом полез во внутренний карман кителя, снова зашагав в сторону хозяина дома. Вытянул кусочек целлулоида с разводами проводников, вплавленных в него. Давненько такими никто не пользуется. Разве что в Бронве, может быть... И то ради прикола.
- Простите, что на таком носителе, я во многих отношениях ретроград. Возьмите, это моя визитка, - сказал Моран, протягивая кусок пластика Дорвалю. - Если что, обращайтесь.
На визитке было напечатано имя, номер КПК и адрес инспектора. Сама вещица была любопытной. Где Моран заказывает такие, неизвестно. В мире голограмм, беспроводных и безбумажных технологий она просто поражала своей осязаемостью и, пусть малым, но весом.

Моран кивнул и сунул свою раритетную визитку обратно в карман. Никакой обиды или, наоборот, явной радости по поводу якобы выраженного желания Дорваля помочь заключенному, лицо инспектора не выразило. Но все равно он выглядел теперь каким-то "надеющимся". Ситуация, конечно, вышла парадоксальная: СБшник, который не помог Клоду, пришел к нему, чтобы обвинить в преступлении, которого не было, а потом попросить о заступничестве перед законом в пользу подставного лица. И Моран явно понимал, что происходит, тем не менее пришел. Хотя, вернее сказать, он подозревал, а теперь уверился в своей правоте.
- Прощайте, господин Дорваль. Удачи.
Инспектор прощально кивнул, развернулся и покинул квартиру Клода. В лифте он продолжал вертеть в голове факты так и эдак, но уже понял примерно причину, по которой Дорваля преследовали охранники Predicate Science, и какой именно "японский меч" он украл... Когда Хьюго изучал материалы своего личного расследования на досуге, то и об азиатских мечах почитал кое-что. И сейчас вспомнилась цитата Чжуаны-Цзы: "Сочленения разделяются сами собой, а нож, даже после многолетнего использования, так же остр, как и в тот день, когда вышел из рук точильщика". Преступления остаются, даже если они раскрыты. Потому что всегда остаются и его участники. И жертвы. По реакции Дорваля Моран понял, что для него то происшествие так же "остро", как и полтора года назад. Кое-что время не лечит...
Инспектор не собирался никуда предоставлять материалы своего расследования. И душу не облегчил, как надеялся. Ну, хоть правду чуток приоткрыл, и то хлеб...